{ "version": "https:\/\/jsonfeed.org\/version\/1.1", "title": "eelmaa.life → место, где живут мои тексты: заметки с тегом образование", "_rss_description": "eelmaa.life → место, где живут мои тексты", "_rss_language": "ru", "_itunes_email": "eelmaa@gmail.com", "_itunes_categories_xml": "", "_itunes_image": "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/userpic\/userpic-square@2x.jpg?1738339447", "_itunes_explicit": "no", "home_page_url": "https:\/\/eelmaa.life\/tags\/obrazovanie\/", "feed_url": "https:\/\/eelmaa.life\/tags\/obrazovanie\/json\/", "icon": "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/userpic\/userpic@2x.jpg?1738339447", "authors": [ { "name": "Юрий Ээльмаа", "url": "https:\/\/eelmaa.life\/", "avatar": "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/userpic\/userpic@2x.jpg?1738339447" } ], "items": [ { "id": "462", "url": "https:\/\/eelmaa.life\/all\/teachtouch\/", "title": "ТичТач", "content_html": "
\n\"\"\n<\/div>\n

Я всю жизнь работаю в образовании. Был учителем, методистом, управленцем, выступал как эксперт в самых разных проектах. И видел в общем-то многое. Я читаю статью или книжку и вижу, где автор недорабатывает, где аргумент не сильный. Я могу зайти в школу, пройтись по этажам и достаточно много рассказать об этой школе — что она хочет представить, и то, что она стесняется о своей оргкультуре говорить. Я кое-что знаю про детские лагеря<\/a>.<\/p>\n

Но парадокс любой профессии в том, что чем глубже ты погружаешься, тем отчетливее понимаешь: многого не знаешь. И всегда есть, чему удивляться.<\/p>\n

Поэтому я учусь. Мне самому интересно взять тему, о которой я имею некоторое представление и в нее буквально погрузиться. Но что это значит «буквально»? Прочитать 10 статей? Написать рецензию? Мне кажется, что проработанный материал должен превращаться в авторский нарратив — возможность сказать о теме то и так, как ты это присвоил. И тут квалификация, в общем, играет на руку: я вижу сырой материал и чувствую, где неинтересно и вторично, а куда стоит нырнуть, что надо перепроверить и где поставить многоточие вместо точки.<\/p>\n

И я завел «TeachTouch» — не из желания поучать, а из интереса поразбираться.<\/p>\n

Но ведь можно было писать тексты? Можно. И для этого есть этот сайт<\/a>. Тексты я писать могу и люблю, пишу неплохо, но хочется попробовать «упаковываться» и по-другому. Формулировать, чтобы хорошо воспринималось на слух, но при этом фраза звучала как именно твоя. Понимать технические аспекты съемки и говорить на камеру. Обрабатывать видео. Делать оформление в Фигме. Работать с сообществом. Возможно, дойдем и до опыта монетизации. Это офигенный тренинг. Интересно.<\/p>\n

Есть такая старая учительская шутка: «Объяснял тему раз, два, три... уже сам понял, а они все не понимают»<\/i>. В ней — вся суть обучения. Подкаст для меня — это возможность закрыть собственные дефициты. Как мне с иронией написал в одной из рецензий Анатолий Георгиевич Каспржак:<\/p>\n

«Очень складно. Понял — в 50 вы приняли решение получить полноценное педагогическое образование. С чем я вас и поздравляю».<\/p>\n

Ну примерно так:))) Я беру тему (будь то Монтессори, советский учебник или проблема выгорания) и разбираю ее на винтики. Пока я не выстрою нарратив, пока не проговорю это вслух, знание остается поверхностным и не присвоенным. Микрофон заставляет формулировать мысли предельно четко.<\/p>\n

У меня многие знакомые спрашивали: а «ТТ» для кого? На какую аудиторию я рассчитываю? Есть подкасты для родителей (я точно не Зицер и не Петрановская), есть для учеников (как сдать ЕГЭ и побыстрее). Но вот чтобы кто-то на человеческом — а не бюрократическом или зубосводяще научном — русском языке говорил с педагогами о серьезных проблемах образования — таких подкастов я не нашел. Поэтому почему бы не сделать самому?<\/p>\n

Мои выпуски — это не лекции в пединституте (хотя почему надо исключать студентов?). Кто-то скажет: «А вот это ты забыл упомянуть!»<\/i>. Отвечаю: обычно — не забыл, а не обратил на это внимание. Я не статью в учебник пишу. Это мой авторский взгляд. Я подсвечиваю те грани проблемы, которые волнуют лично меня здесь и сейчас. Это очень субъективная история. И  мне хотелось бы, чтобы люди приходили послушать выпуски не за «полной правдой», а именно из-за этой субъективности.<\/p>\n

Еще очень интересно готовить выпуски. Каждый выпуск — это результат обработки сотни запросов к нейросетям. Я «вываливаю» в ИИ тему, получаю тонну разного сырого материала, а потом начинаю с ним спорить, задавать вопросы, включать \/ исключать, переупаковывать, требовать переиначить то, что сказано «не так». Это захватывающий процесс: берешь сухую внешнюю фактуру и превращаешь её в свою историю. Для тех, кто напишет: «аааааа, это за тебя ИИ пишет, значит это не твой текст»<\/i> — об этом я недавно написал пост про руду и подпись<\/a>. По мне — это увлекательный новый опыт авторства.<\/p>\n

Еще — мне в создании подкаста помогают хорошие люди. А.Н. — с дизайном и обложками к выпускам, Д.А. специально написал музыку для вступления\/окончания и перебивок, Д.М. помогает со студией и первичной видеообработкой. А также каждый выпуск — по моим просьбам и по собственным возможностям  — вычитывают хорошие люди: комментируют, спорят, дополняют, в общем, разрисовывают «красными ручками». И есть столько возможностей вести с ними диалог!<\/p>\n

И, пожалуй, главное. В системе образования мы часто ограничены: стандартами, корпоративной этикой, форматом отчетов. Всегда есть институциональные рамки — когда, с кем, о чем и как говорить. А мне это почему-то стало совсем скучно. Нет, я не стремлюсь призывать к революциям, кататься на броневике и проч. Но хочется выбрать тему и оформить мысль так, как она тебе сейчас «кажется», а не как написано в «оформлении формальных форматов формулировки формуляров». Подкаст — это территория профессиональной свободы. Я говорю с аудиторией как хочу, о чем хочу и когда хочу. Здесь нет начальника, кроме слушателя. Если подписчик есть — ему нравится, если он больше не хочет находиться здесь — он отписывается. Все честно. А с теми, кто здесь — можно выстраивать профессиональный диалог — тоже большая ценность.<\/p>\n

3 января 2026 года<\/p>\n", "date_published": "2026-01-03T01:36:02+03:00", "date_modified": "2026-04-04T01:21:25+03:00", "tags": [ "2026", "образование", "подкаст" ], "image": "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/podcast-burnout1.png", "_date_published_rfc2822": "Sat, 03 Jan 2026 01:36:02 +0300", "_rss_guid_is_permalink": "false", "_rss_guid": "462", "_rss_enclosures": [], "_e2_data": { "is_favourite": false, "links_required": [], "og_images": [ "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/podcast-burnout1.png", "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/podcast-komensky1.png", "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/podcast-hattie1.png", "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/podcast-uchebnik1.png", "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/podcast-montessori1.png", "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/ttouch.jpg" ] } }, { "id": "460", "url": "https:\/\/eelmaa.life\/all\/ii-serial-8-sfer-gde-ii-uzhe-professionalnee-uchitelya\/", "title": "ИИ-сериал. 8 сфер, где ИИ уже профессиональнее учителя", "content_html": "

\n\"\"\n<\/div>\n

Есть одна фраза, от которой у меня начинает дергаться и выпадать глаз в любом педагогическом разговоре. Это мантра, индульгенция, последнее прибежище негодяев... дармоедов...<\/s> товарисчей, защищающих свое ничего-не-делание.<\/p>\n

«Искусственный интеллект никогда не заменит живого учителя. Ибо нейросеть бездушна, она не мыслит, а галллюцинирует, она лишь компилирует, а учитель вкладывает душу в каждый урок».<\/p>\n

Слышали такое? Конечно. В последние два года это стало общим местом и успокоительной пилюлей. Лично мне это очень напоминает историю, когда я, в 2014-м году начавший работать в «Артеке», обращался к новым коллегам-старожилам с просьбой объяснить мне:<\/p>\n

Какова доказательность т. н. «артековской педагогики»? где вы это взяли? почему считаете, что это эффективно?<\/i>?<\/p>\n

И меня тогда сильно не удовлетворяло качество полученных ответов (в силу должности у меня была возможность открыто комментировать услышанное и задавать неудобные вопросы). Звучало:<\/p>\n

«Вожатый — это профессия-птица», «У детей должны гореть глаза», «Это нельзя померить, а надо только почувствовать, это на кончиках пальцев»<\/i><\/p>\n

и проч. и проч. околесица совершенно сектантской (в значении «свои поймут, а чужих — на костер») природы.<\/p>\n

Сегодня я регулярно и с раздражением слышу тот же посыл, но про ИИ. Что особенно «ценно» — от людей, которые ручками с ИИ вообще не работали. Но ярлык же повесить всегда легче, правда?<\/p>\n

Как метко обозначила Е.И. Казакова: «Вот говорят, что ИИ галллюцинирует... А что, марьванна перед классом не галлюцинирует? Ооо, еще как, с указкой, с удовольствием и годами»<\/i>. О какой «душе» мы говорим, когда учитель годами читает один и тот же конспект? Когда обратная связь ученику сводится к «см. ошибки»<\/i> или «старайся лучше»<\/i>? Когда план урока — это не драматургия смысла, а копипаст из методички двадцатилетней давности?<\/p>\n

Нейросеть никогда не устает и не «выгорает». Она вежлива в 8 утра и в 8 вечера. Обладает энциклопедическими знаниями. Она не скажет «открой учебник, там написано»<\/i>, если не знает ответа. Она найдет ответ. Персонализирует. Она может объяснить квантовую физику пятилетнему ребенку на примере котиков, а десятикласснику — через рэп. Многие «живые» учителя сегодня работают как плохие алгоритмы. Они действуют по скрипту, но при этом допускают фактологические ошибки, «перепадают настроением» и часто игнорируют контекст ученика. Если выбор стоит между уставшим, выгоревшим человеком, который отбывает номер у доски, и качественным ИИ-тютором — я выберу ИИ. Потому что ИИ — это честный инструмент. А имитация педагогики — это обман.<\/p>\n

Когда я работаю с ИИ, когда удается точно сформулировать запрос и критерии качества ответа — уже сегодня результат сильно превосходит ожидания. И мое раздражение растет из простого факта: было бы невероятно круто, если бы среднестатистический массовый учитель выдавал образовательный продукт хотя бы на уровне современного ИИ. Это была бы даже не технологическая... даже не педагогическая... а антропологическая революция!<\/p>\n

Эволюция: от «попугая» к педагогу<\/h1><\/p>\n

Зачем я так жестко? Не для того, чтобы обесценить профессию или обидеть бедную марьванну. Наоборот. Просто хочется очистить эту деятельность от шелухи. Пока мы прячемся за мифом о «незаменимости», мы теряем время. ИИ действительно не заменит Учителя — с большой буквы. Того, кто является носителем смыслов, наставником, «значимым взрослым». Но ИИ катком пройдется по «урокодателям».<\/p>\n

Чтобы не попасть под этот каток — нужно перестать конкурировать с машиной в том, в чем она заведомо сильнее (память, скорость, вариативность), и начать использовать ее в этих областях. При этом понимая, что вот это области, в которых ее нужно применять, а вот в тех, других — работает человек.<\/p>\n

Поэтому возьму на себя окаянство попробовать сформулировать направления педагогической (и шире — образовательной) деятельности, где ИИ эффективен, где он становится не «убийцей» учителя, а его реальным оружием? Если, прочитав, увидите, что чего-то я не учел — буду признателен за развитие списка.<\/p>\n

Первое. Конец «средней температуры по больнице»<\/h1><\/p>\n

Представьте, рождаются два младенца. Очевидно, что при одинаковых исходных данных (оба здоровы, розовы и жизнерадостны) уже через месяц их пути становятся различными. Персонализированными. У одного мама всегда рядом, рядом с другим постоянно шумят, курят и не дают спать... в общем, в их жизни ежесекундно происходит еще тысяча миллионов самых разных факторов. Через полгода, год — это совсем разные люди. А через 6-7 лет, когда в школу пойдут — ну что сравнивать...<\/p>\n

И тут традиционная педагогика придумала массу «костылей»: индивидуализацию, групповую работу, репетиторство и всего остального, только чтобы хоть немного отказаться от блюда «вот вам всем один кусок — кусайте его — сколько можете — втридцатиром». Класс — это 30 разных вселенных. Аналоговый (ламповый) учитель физически не может выстроить 30 индивидуальных траекторий за 45 минут. Это невозможно биологически. ИИ может. Правда, роль учителю надо поменять: стать постановщиком задач, а не лектором. Учитель определяет цель и смыслы этого движения. И еще — учителю надо перестать заниматься контентом. Вообще. ИИ адаптирует контент — кому-то нужен текст, кому-то схема, кому-то видео. Кто-то усваивает тему за 5 минут, кому-то нужно 50 повторений. ИИ — это неустанный, занудный<\/s> терпеливый тьютор, который объяснит в сотый раз, не повышая голоса.<\/p>\n

И вообще ИИ способен на большее. Он реализует принцип скаффолдинга<\/a> (от англ. scaffolding — строительные леса). Видя, что ученик застрял, алгоритм не дает ответ, а подстраивает «леса» — наводящие вопросы, подсказки, микро-челленджи. Ученик решает уравнение и ошибается в знаке. Что обычно делает учитель: зачеркивает, пишет «см. правило переноса»<\/i>, ставит тройку. Ученик думает: «Я тупой»<\/i>. Что делает ИИ: система видит ошибку и пишет: «Ты верно перенес Х, но посмотри на знак перед скобкой. Что происходит с плюсом, когда скобки раскрываются?»<\/i>. Ученик исправляет сам. Дофамин получен, урок усвоен. ИИ «тащит» ребенка в его «зону ближайшего развития» (привет Выготскому), предлагая задачи чуть сложнее, чем он может сейчас, но посильные с помощью.<\/p>\n

Поэтому записываем. Пункт первый: Тотальная персонализация и адаптивный скаффолдинг<\/b>.<\/p>\n

Второе. Разрушение Вавилонской башни<\/h1><\/p>\n

Мы учим всех одинаково: «Откройте учебник, параграф 5, читайте». Мы только что неожиданно выяснили, что люди разные (см. п.1). Кто-то из детей — визуал, кто-то аудиал, а кого-то от сплошного текста просто тошнит. Учитель в классе работает как радиостанция на одной частоте: говорит много, показывает мало. Кто не настроился — тот не понял. И это не вина ребенка, это баг традиционной педагогики.<\/p>\n

Берем ИИ и получаем универсальный переводчик смыслов. Он берет сухой текст параграфа и превращает его в инфографику, в подкаст или в «видеообъяснятор». Тот же Google Notebook LM<\/a> позволяет загружать конкретные («одобренные») источники (тексты, ролики, целые сайты, аудиофайлы), объединять их в один «блокнот» и упаковывать в саммари, подкасты, видеопрезентации, квизы и ментальные карты — какие, зависит от промпта. Это биологическая адаптация контента под мозг конкретного ребенка. Обучение перестает быть трансляцией «говорящей головы» и становится многоканальной станцией.<\/p>\n

Например. Тема «Отечественная война 1812 года». Обычный урок — все читают параграф. Петя спит, Маша рисует. Если приходит ИИ: Маша (визуал) получает интерактивную карту движения войск. Петя (аудиал) слушает сгенерированный подкаст «Интервью с Кутузовым» с фоновыми звуками пушек. Вася (кинестетик) проходит квиз-стратегию «Ты — Наполеон, твои действия?». Смысл один, входы разные.<\/p>\n

Назовем умным словом. Пункт второй: Мультимодальная конвертация контента<\/b>.<\/p>\n

Третье. Зеркало для героя<\/h1><\/p>\n

Учитель — профессия одинокая, он часто варится в собственном соку. Мы закрываем дверь класса и остаемся один на один с тридцатью детьми. Никто не видит наших провалов, но и взлетов никто не ценит. Нам не с кем обсудить в полночь, почему урок «не зашел». Завуч? Он придет с проверкой, а не с помощью.<\/p>\n

ИИ — это зеркало. Зеркало прекрасное плюс, что характерно, умное. «Придумай 10 неочевидных способов начать урок о „Войне и мире“». «Найди логические дыры в моем объяснении теоремы Пифагора». «Сыграй роль вредного ученика, который ничего не хочет делать».<\/i> Здесь ИИ выступает как отражение, позволяющее учителю увидеть себя со стороны и усилить свою методику. Это не шпаргалка, это тренажер для педагогического мышления. Но еще он является не просто генератором планов или рефлексий (хотя и это он делает блестяще), а супервизором. Мы забыли сказать, что это зеркало честное. «Посмотри план, где я потеряю внимание детей?», «Почему они молчали на дискуссии?». Это переход от штамповки контента к реальному профессиональному развитию. Это тот самый собеседник, который нужен, чтобы расти, а не бронзоветь. В этом смысле упомяну динамично развивающийся сберовский «Ассистент преподавателя»<\/a> — то, что он делает уже сегодня, процентов на 70-80 заменяет посещение компетентного коллеги по качеству обратной связи. Но коллега придет раз в год. А в «Ассистент» загружай уроки хоть по 6 в день.<\/p>\n

Учитель загружает транскрипцию урока литературы. ИИ-анализ: «Коллега, вы говорили 38 минут из 45. На вопросы учеников вы ответили 4 раза, из них 3 раза — закрыто (да\/нет). Рекомендую в следующий раз использовать технику „Вопрос-переадресация“<\/i>, чтобы включить задние парты». Больно? Да. Потому что реалистично и основано на данных. Полезно? Невероятно.<\/p>\n

Поэтому получаем пункт третий: Методическая поддержка и рефлексия<\/b>.<\/p>\n

Четвертое. Тренажер для жизни<\/h1><\/p>\n

Как научить ребенка спорить? Аргументировать? Не бояться ошибок? В классе на 30 человек каждому уделить время невозможно. К тому же, дети боятся: боятся оценки, боятся насмешек, боятся учителя. Страх убивает познание. А школу особенно дружественной средой назвать сложно.<\/p>\n

ИИ создает «песочницу» — безопасную среду. Это интерактивный тренажер, где ученик может хоть 50 раз попытаться убедить виртуального собеседника в своей правоте. Без страха получить «двойку». Без страха выглядеть глупо. Ошибайся сколько влезет, пока не научишься. Урок английского или истории. Задача: договориться о скидке с лондонским торговцем XIX века. ИИ играет роль вредного торговца диккенсовской эпохи. Он использует сленг того времени, он грубит, он торгуется. Ученик потеет, краснеет, подбирает аргументы, но знает: это игра. Двойки не будет. Зато навык переговоров останется навсегда.<\/p>\n

Пункт четвертый: Когнитивные и коммуникационные симуляторы<\/b>.<\/p>\n

Пятое. Сломать красную ручку<\/h1><\/p>\n

Пункт пятый: Автоматизация рутины и формирующее оценивание как доминанты обратной связи<\/b>.<\/p>\n

Традиционная проверка тетрадей — это вскрытие. «Пациент умер, причина смерти — незнание правил орфографии». Ученик получает работу, исчерканную красным, через три дня, когда ему уже все равно. Поезд ушел.<\/p>\n

В кибернетике существует такой термин — «петля обратной связи»<\/a>. Странно, что я никогда не встречал его ни в одном учебнике педагогики. Потому что это «золотой стандарт» психологии обучения. Это цикл, в котором результат вашего действия возвращается к вам в виде информации, чтобы вы могли скорректировать следующее действие. Например, вы трогаете горячий чайник. Вы чувствуете боль (получили обратную связь). Вы отдергиваете руку (происходит коррекция поведения). В следующий раз вы берете прихватку. Проблема школы — в битой петле обратной связи.<\/p>\n

Эссе по «Преступлению и наказанию». Обычно учитель забирает 30 тетрадей домой. Выходные потеряны. Дети получают проверенные работы через неделю, когда эмоции, если и были, то уже угасли. А если ученик пишет черновик в ИИ-систем?. ИИ тут же подсвечивает: «Твой тезис про „тварь дрожащую“ не подкреплен цитатой. Поищи в 3-й главе»<\/i>. Ученик дорабатывает. Учитель получает уже сильные работы и обсуждает смыслы, а не запятые. Нет, это по-прежнему работа ученика, но не случайная, а полученная в результате определенного процесса. Ученик исправляет ошибку до финальной сдачи. Это превращает ошибку из клейма в точку роста. А учитель освобождается от ночной каторги с тетрадями ради живого общения. Или я решил задачу — прошла неделя — я получил тройку. За эту неделю мой мозг уже удалил файл с решением в корзину. Оценка «3» через неделю — это не информация, а просто обида. Дети, воспитанные на мгновенных лайках, физически не способны учиться в системе с «лагом» в неделю.<\/p>\n

Автоматизация проверки с ИИ меняет саму культуру оценки. Ученик загружает эссе, и нейросеть дает развернутую обратную связь мгновенно, пока мысль еще горяча.<\/p>\n

Шестое. Радар настроений<\/h1><\/p>\n

Даже самый чуткий педагог не может одновременно сканировать эмоциональное состояние 30 детей. Мы часто замечаем проблему, когда ребенок уже перестал ходить в школу или ушел в девиант. Мы реагируем на пожар.<\/p>\n

ИИ работает как невидимый радар. Анализируя цифровой след, он видит неочевидные паттерны. «Внимание: этот ученик перестал делать сложные задания», «Групповая динамика падает на темах по истории». «Обратите внимание на 8 „Б“. Последние две недели при переходе к теме „Тригонометрия“ время выполнения домашки выросло в 3 раза, а количество отказов от решения — на 40%. Они не ленятся, они просто перестали понимать. Нужно вернуться назад»<\/i>. Учитель видит это до контрольной, а не после шквала двоек. Это управление климатом. Мы получаем шанс вмешаться тогда, когда еще можно все исправить, а не когда уже поздно.<\/p>\n

В нашем списке появляется пункт шестой: Предиктивная аналитика и управление климатом<\/b>.<\/p>\n

Седьмое. Достоинство по умолчанию<\/h1><\/p>\n

Инклюзия — это не пандус у входа. И не отдельный тьютор, который дышит в затылок. Это когда ребенок с дислексией, СДВГ или плохим зрением не чувствует себя «особенным» (в плохом смысле) на уроке.<\/p>\n

AI делает среду адаптивной незаметно. Он может менять шрифты на лету для дислексика. Он делает саммари длинной нудной лекции для ребенка с дефицитом внимания. Он описывает картинки для слабовидящего. Технологии убирают барьеры, позволяя каждому учиться, сохраняя достоинство.<\/p>\n

Седьмое: Инклюзия и нейроразнообразие<\/b>. Хотя, возможно, это можно объединить с пунктом 1, с персонализацией.<\/p>\n

Восьмое. Спарринг-партнер<\/h1><\/p>\n

И последнее (пока последнее). Восьмое. Академически назовем: ИИ как эпистемический партнер<\/b>.<\/p>\n

Самый большой страх учителей: «Они всё спишут у ChatGPT и перестанут думать»<\/i>. Но проблема не в ИИ, в качестве заданий. Во-первых, глупо не списать, если тысяча человек до тебя это уже делали (или тоже списали). Во-вторых, глупо думать, что репродуктивное по своей сути задание думать научит. Да, если мы даем задания, на которые можно ответить копипастом, такие задания надо именно списать и не забивать себе голову.<\/p>\n

Но если мы делаем сам ИИ объектом изучения, все меняется. Мы используем ИИ как спарринг-партнера. «Нейросеть написала эссе — найди в нем три фактические ошибки». «Докажи алгоритму, что он не прав». «Какие аргументы привел ИИ в защиту своей версии и приведи свои»<\/i>. Например, урок обществознания. Задание: «ИИ написал аргументы „за“ смертную казнь. Ваша задача — разбить эти аргументы, найти логические ошибки и манипуляции статистикой».<\/i> Класс превращается в детективов. Они не зубрят параграф, они побеждают робота своим интеллектом. Мы учим детей не потреблять информацию, а верифицировать её. Мы учим их задавать вопросы (промпт-инжиниринг) — а это, мне кажется, лежит близко к верхним этажам пирамиды Блума.<\/p>\n

Занавес. Субъектность против алгоритма<\/h1><\/p>\n

Резюмируя. Опасность не в том, что ИИ станет слишком умным. Опасность в том, что мы согласимся быть глупыми. Если учитель работает как плохой ретранслятор — его нужно заменить. И его заменят. Это вопрос экономической и этической целесообразности. Но если учитель берет ИИ в руки как инструмент своего творчества, он переходит в другую лигу. Он использует магические артефакты не потому, что он слаб, а потому, что его цель — высока. Извините за пафос:)<\/p>\n

ИИ в образовании продуктивен только тогда, когда у руля стоит сильный субъект. Учитель, который знает, зачем он вошел в класс. А как лучше донести информацию — пусть подскажет нейросеть.<\/p>\n

Поэтому давайте перестанем защищать «душу», путая ее с «душком», и начнем вкладывать ее туда, где она действительно необходима: в живое человеческое общение, освобожденное от кабалы рутинного труда и фигни, которую часто называем «душевностью», путая ее с духотой.<\/p>\n

Просьба. Даже две<\/h1><\/p>\n

У меня к прочитавшим есть два вопроса.<\/p>\n

Первый. <\/b>К тем, кто с ИИ реально имеет опыт работы, а не кликушествует.<\/p>\n

Саммаризируем список еще раз:<\/p>\n

\n\"\"\n<\/div>\n

Считаете ли вы, что предложенная типология из 8 пунктов исчерпывающа? И что можно добавить?<\/p>\n

И второй.<\/b> А что, собственно, остается учителю, когда он при помощи ИИ все сделал? Я говорю именно об учителе в его ключевой — образовательной — деятельности, когда он должен научить детей, т. е. привести к конкретным образовательным результатам. Убираем в сторону воспитательную работу, поведение классного руководителя, школьного психолога и других специалистов. Только педагогический процесс!<\/p>\n

Если все описанное мы делегируем ИИ — что реальное точно остается? Только пожалуйста — без «духовности» и прочих сектантских воззваний.<\/p>\n

Поговорим?<\/p>\n

23 декабря 2025 года<\/p>\n", "date_published": "2025-12-23T22:00:00+03:00", "date_modified": "2026-04-04T01:21:56+03:00", "tags": [ "2025", "ИИ", "образование" ], "image": "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/8zon1.png", "_date_published_rfc2822": "Tue, 23 Dec 2025 22:00:00 +0300", "_rss_guid_is_permalink": "false", "_rss_guid": "460", "_rss_enclosures": [], "_e2_data": { "is_favourite": false, "links_required": [], "og_images": [ "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/8zon1.png", "https:\/\/eelmaa.life\/pictures\/8zon.png" ] } }, { "id": "452", "url": "https:\/\/eelmaa.life\/all\/kazus-perehodnogo-vozrasta\/", "title": "Казус «Переходного возраста»", "content_html": "

\n\"\"\n<\/div>\n

Ну что, все уже высказались про “Adolescence”<\/a>, он же «Переходный возраст». Все статьи уже написались, весь фейсбук тоже отгремел. Из запомнившегося — рецензия уважаемого Антона Долина<\/a> (если хочется взглянуть как на произведение киноискусства) или мнение Димы Зицера<\/a> (взгляд педагога). Была еще одна совсем смешная рецензия<\/a> на «Снобе» некоего Стивена Крисела с таким вот пассажем:<\/p>\n

«Переходный возраст» — отрезвляющее высказывание о неудачах современного образования и воспитания. Этот сериал действительно подчеркивает несостоятельность школы. В нем учителя опаздывают, не прилагают усилий в своей работе, ученики видят их равнодушие и безразличие. А еще есть социальные сети, которые, по сути, управляют жизнью детей. Запугивание, эмоциональное давление, постоянная потребность в одобрении — это пугает, и никто не дает этим детям инструменты, которые помогают справиться с сильными чувствами и болезненными эмоциями.<\/p>\n

Все это я прочитал еще до просмотра, потом услышал восторги от жены и сына, посмотрел первую серию, а через пару недель — остальные три. Остался в недоумении, задумался, что, наверное, я педагогически слеп и эмоционально глух. Потому что не зацепило. Точнее, зацепило, но совсем по-иначе.<\/p>\n

Да, смотреть сериал интересно, с точки зрения картинки, снятой единым планом — все профессионально и прекрасно. Игра и взрослых, и подростков — актерски очень хороша. Но вот о чем эта история — тут, на мой взгляд, все сложнее. Давайте по частям.<\/p>\n

Кучки мифов<\/h2><\/p>\n

«Во всем виноваты гаджеты!»<\/b> Это плоское общее место плохо адаптированных в реальном мире среднеобразованных взрослых-алармистов. Простите, а почему вы ничего не понимаете в «ужасных-компьютерах\/этих-ваших-тырнетах\/они-только-в-гаджетах»! Родители современных детей — это поколение 80-90-х, вы не играли в компьютерные игрушки или не при вас Интернет появился? Простите, а вы где росли и как вам это удалось? Я могу с сыном обсуждать Mech Arena или Geometry Dash, могу поиграть в NFS, потому что я знаю, чем отличается аркада от шутера, а RPG от RTS, как увеличить FPS и о чем поговорить с NPC, и могу ему показать в тех же жанрах другие интересные продукты. А может, он там сидит, потому что ему с вами скучно, потому что он видел вас читающим книгу последний раз однажды никогда и потому не воспринимает эту возможность как интересную? И вам, честно говоря, проще самому уткнуться в девайс в бесконечный думскроллинг, чем с ребенком поговорить?<\/p>\n

И да, представляете, онлайн-жизнь — она существует. Простите за откровение, но никакого противопоставления «реальный — виртуальный» в природе нет. Виртуальный — не антоним реальности, происходящее с той стороны экранного стекла — самая что ни на есть реальность, только перенесенная на другой носитель. И любовь в Контакте или в Инстаграме — не лучше и не хуже серенад под окном в стиле «Моя любовь на пятом этаже почти, где луна». И сходить в «катку» в Доте — по эмоциям ничем не отличается от дерзкого налета мальчуганов-сорванцов, обтрясающих соседний сад во времена «Тимура и его команды». И да, в Сети есть буллинг (теперь с приставкой «кибер-») — точь-в-точь, как он есть повсеместно в реальности, в которой есть непохожие и другие форрест гампы. Но не всегда он кончается ножевыми ранами одноклассников.<\/p>\n

«Ах, как мы не понимаем собственных детей, какая пропасть лежит между нами!»<\/b> Так понимайте, общайтесь, слушайте, находите общие интересы. Сложно, нет времени, устали? Если не хотите — не общайтесь, не факт, что при этом ваш ребенок обязательно вырастет монстром и возьмет в руки нож. Никаких непреодолимых стен не существует.<\/p>\n

«Школа ужасная, в наше время такого не было, мы все были пионерами и сдавали макулатуру»<\/b>. Сильно добрее она не была никогда, цинична и конформна была сверх меры, но главное — что она существовала в другое время. Которое прошло. И есть школы плохие, а есть хорошие, и не все они похожи на тюрьмы с решетками, и не все дети в них хватаются за нож.<\/p>\n

«Ну тогда, значит, всё от непонимания в семье, от того, что тонкую ранимую душу ребенка недостаточно понимали».<\/b> Об осознании категории детства в различные эпохи<\/a> я уже писал, меня очень пугает слепой детоцентризм современности, когда все всё ребенку должны, а он растет весь такой самобытный, постоянно ранимый, зацикленный на себе… а потом раз — и добро пожаловать в дивный новый реальный мир, который почему-то как-то по-иначе устроен! Детство — это всегда пора инициации — разной, сложной, это время изменений, преодолений, побед и поражений, которые каждый человек должен пройти. И да, эти инициации стали сегодня более цивилизованны (теперь не надо идти с рогатиной на медведя), но сущностно они никуда не исчезли. И обычно люди взрослеют, адаптируются и продолжают жизнь, проходя через них. А не только хором поют стинговскую «Fragile». И совсем не всегда хватаются за нож.<\/p>\n

Про фильм<\/h2><\/p>\n

Можно продолжать обсуждать эту мифологию, но мы все же про фильм.<\/p>\n

Я не увидел никакой угрозы в социальных сетях: подростки постят что-то свое, комментируют друг друга, ставят эмодзи и стикеры, которых миллион с хвостиком, и это их закрытый от взрослых язык.<\/p>\n

Я не увидел ужасную семью. Именно отца, а не чужого человека, в первой серии сын выбирает в качестве доверенного лица. В семье, кроме мальчика, растет его совершенно нормальная сестра (тоже подросток, даже с пирсингом в носу). Между родителями через много лет есть если не любовь, то теплые, близкие отношения (в конце 4-й серии отец намекает жене на секс, потом они едут в магазин за краской и со смехом вспоминают, как целовались в юности, жена утешает и поддерживает расклеившегося отца). Где тут аномальная семья?<\/p>\n

У мальчика есть своя компания, они нормально конкурентны и имеют какую-то свою жизнь, как у всех.<\/p>\n

Так в чем же причина трагедии, какой «страшный диагноз обществу выносит» сериал? Простите, но никакой.<\/p>\n

Перед нами казус, который произошел в отдельно взятом городе, школе, семье.<\/p>\n

В фильме нет никаких объяснений, почему мальчик убил одноклассницу, и вся третья серия разговора с психологом ответы не дает. Казус, случай. Может ли он повториться? Да, когда угодно и где угодно. Как в истории с шутингом<\/a> — от этого никто не застрахован, и любой человек в любой момент может стать его жертвой, и никакие турникеты с охранниками не помогут. Такое может случиться с каждым, от этого никто не застрахован и это дамоклов меч любого родителя. С которым каждый родитель живет — от выхода из роддома с голубым или розовым свертком и до последнего вздоха.<\/p>\n

При всем этом сериал замечательный. Просто он, по моему мнению, про другие проблемы. Которых я бы выделил две.<\/p>\n

Что делать с эмоциями?<\/h2><\/p>\n

Сериал довольном камерный, в фильме не так много героев — подросток, мать с отцом, полицейский с напарницей, психолог, завуч школы (или директор?) и еще ряд второстепенных героев — охранник, учитель, сестра, продавец и др. И все эти взрослые, если так можно выразиться, эмоционально ограниченные. Эмоционально неразвитые. Эмоционально инфантильные<\/b>.<\/p>\n

Психолог, которая ведет разговор «как положено» и даже орущему при расставании подростку не может сказать ничего от себя, а действует только по протоколу. Полицейский, говорящий со своим сыном — тоже довольно виктимным подростком — так, как будто ведет сколь-нибудь продолжительный диалог с ним впервые. Мама в диалоге в дочерью тоже удовлетворяется ответом: «Это мое дело». Завуч, которая мило отвечает на все вопросы полиции, при этом стараясь все сформулировать так, «как бы чего не вышло». Опять же мать и сестра, тоже горюющие, даже поддерживающие друг друга, но сухо, скованно, холодно.<\/p>\n

Только отец — доведенный и раздавленный горем, взрывается на подростков с велосипедами и обливает краской собственную машину — только он срывается в неконтролируемое, но настоящее, свое чувство — ярость. И еще одноклассница парня, вступающая в драку в школе.<\/p>\n

А остальные — как замороженные, «держащие» лицо, приличные люди, но не позволяющие себе проявления настоящих эмоций. Сцена допроса в первой серии — как полицейские расставляют все точки над “i”, оговаривают все правила игры, что можно сказать, что нельзя — все это оставляет ощущение абсолютной безжизненности и протокольности происходящего. Пластмассовый мир победил. И сам преступник — на всех допросах твердящий заученное «Без комментариев», пытающийся неумело предугадать ловушку, еще не знающий, что все задокументировано на абсолютную улику — видеозапись убийства. И только потом, уже у психолога (и то не сразу) его прорывает в истерику и вопль.<\/p>\n

Все герои, независимо от возраста, будут до последнего стараться выглядеть и вести себя как положено, а когда силы уже кончатся — либо с проклятиями обольют автомобиль краской, либо бросятся с ножом на другого. Чувствовать что-то посередине они не умеют. Не научились. Или разучились, потому что это не принято.<\/p>\n

Об инцелах и прочих<\/h2><\/p>\n

Признаюсь, дожил я до 49 и никогда о таких существах не слышал. Полез читать, кто такие эти оцелоты… в смысле, инцелы<\/a> с их черно-красно-синими таблетками. О, на свете много, друг Горацио… С выпученными глазами познакомился с маносферой<\/a>, выучил зачем-то умный термин «андроцентризм»<\/a> вкупе с его подружкой «мизандрией»<\/a>, офигел от MGTOW<\/a>, даже зачем-то погрузился в недра биографии мудака и задрота (как еще по-другому?) по имени Алексей Поднебесный<\/a>. Как, оказывается, разноцветен и полифоничен мир! В наше время это называлось кратким «Ну кто ж из девчонок ему, убогому, даст»:))))) Ладно, довольно на всю эту мерзость ссылки ставить, после такого даунлоудинга в глубины идиотических перверсий захотелось руки помыть — долго и с мылом.<\/p>\n

Это все аспекты так называемой «новой этики<\/u>»<\/a> (прочитал дискуссию Константина Богомолова<\/a> и Ивана Вырыпаева<\/a> — интересны были оба текста, но в каждом из них масса того, с чем не соглашусь). И да, люди развиваются, медленно меняются цивилизационные этические основы — в масштабах вековых изменений это всё, конечно, интересно, но проблема в том, что мы не учебник истории читаем, а живем жизнь здесь и сегодня. И при этом видим, что все эти «новоэтические» изменения проявляются через перфомансы идиотических маргиналов.<\/p>\n

Я понимаю, что проблемы экологии бесспорно актуальны, но Грету Тунберг надо либо лечить, либо отправить учиться в школу.<\/p>\n

Я не являюсь расистом, Отелло, конечно, должен играть чернокожий актер — потому как у Шекспира он был мавром — но почему доминирующий образ Германии в “Deutschland”<\/a> у Раммштайна — афро-американка — мне непонятно совсем (как и не ясно, что плохого в самом слове «негр», который и у Маяковского был «преклонных годов», и про значение которого у Даля сказано вполне нейтрально: «чернотелый человек, арап, мурин, особ. уроженец знойной Африки»<\/i>)<\/p>\n

Я спокойно отношусь к любому сексуальному выбору человека (закройте дверь в спальню и погасите свет!), но одинаково не понимаю, почему одним надо маршировать по улицам, а другим преследовать кого-то за «пропаганду».<\/p>\n

Я считаю, что язык мудрее своих носителей и все забавы с феминитивами — это затейно и мило, но к реальному развитию языка имеет такое же отношение, как\tи  депутатские битвы с англицизмами. И меня от этого не вылечит ни одна докторка.<\/p>\n

Можно еще про BLM, metoo или про воспоминания о харрасменте через 30 лет упомянуть, но, наверное, полчищ новоэтичных проклинателей я уже и так накликал больше, чем нужно.<\/p>\n

Так вот, второй акцент, который я в «Переходном возрасте» увидел как проблему (на примере темы инцелов), — это изменения представлений о ключевых вопросах во взаимоотношениях людей — больших и маленьких.<\/p>\n

Все достойны внимания по причине обязательной своей исключительности? У всех необъятный внутренний мир, который всем надо показать? Секс-предпочтения — то, о чем надо говорить громко и в рупор, иначе ты отсталый и архаичный? Что бы другой не делал — прими его, как родного, ведь он так себя позиционирует. А если нет — мы тебя закэнселлим вусмерть и навеки. Как в прекрасном ролике «Современное образование»:<\/p>\n

\n