Есть одна фраза, от которой у меня начинает дергаться и выпадать глаз в любом педагогическом разговоре. Это мантра, индульгенция, последнее прибежище негодяев... дармоедов... товарисчей, защищающих свое ничего-не-делание.

«Искусственный интеллект никогда не заменит живого учителя. Ибо нейросеть бездушна, она не мыслит, а галллюцинирует, она лишь компилирует, а учитель вкладывает душу в каждый урок».

Слышали такое? Конечно. В последние два года это стало общим местом и успокоительной пилюлей. Лично мне это очень напоминает историю, когда я, в 2014-м году начавший работать в «Артеке», обращался к новым коллегам-старожилам с просьбой объяснить мне:

Какова доказательность т. н. «артековской педагогики»? где вы это взяли? почему считаете, что это эффективно??

И меня тогда сильно не удовлетворяло качество полученных ответов (в силу должности у меня была возможность открыто комментировать услышанное и задавать неудобные вопросы). Звучало:

«Вожатый — это профессия-птица», «У детей должны гореть глаза», «Это нельзя померить, а надо только почувствовать, это на кончиках пальцев»

и проч. и проч. околесица совершенно сектантской (в значении «свои поймут, а чужих — на костер») природы.

Сегодня я регулярно и с раздражением слышу тот же посыл, но про ИИ. Что особенно «ценно» — от людей, которые ручками с ИИ вообще не работали. Но ярлык же повесить всегда легче, правда?

Как метко обозначила Е.И. Казакова: «Вот говорят, что ИИ галллюцинирует... А что, марьванна перед классом не галлюцинирует? Ооо, еще как, с указкой, с удовольствием и годами». О какой «душе» мы говорим, когда учитель годами читает один и тот же конспект? Когда обратная связь ученику сводится к «см. ошибки» или «старайся лучше»? Когда план урока — это не драматургия смысла, а копипаст из методички двадцатилетней давности?

Нейросеть никогда не устает и не «выгорает». Она вежлива в 8 утра и в 8 вечера. Обладает энциклопедическими знаниями. Она не скажет «открой учебник, там написано», если не знает ответа. Она найдет ответ. Персонализирует. Она может объяснить квантовую физику пятилетнему ребенку на примере котиков, а десятикласснику — через рэп. Многие «живые» учителя сегодня работают как плохие алгоритмы. Они действуют по скрипту, но при этом допускают фактологические ошибки, «перепадают настроением» и часто игнорируют контекст ученика. Если выбор стоит между уставшим, выгоревшим человеком, который отбывает номер у доски, и качественным ИИ-тютором — я выберу ИИ. Потому что ИИ — это честный инструмент. А имитация педагогики — это обман.

Когда я работаю с ИИ, когда удается точно сформулировать запрос и критерии качества ответа — уже сегодня результат сильно превосходит ожидания. И мое раздражение растет из простого факта: было бы невероятно круто, если бы среднестатистический массовый учитель выдавал образовательный продукт хотя бы на уровне современного ИИ. Это была бы даже не технологическая... даже не педагогическая... а антропологическая революция!

Эволюция: от «попугая» к педагогу

Зачем я так жестко? Не для того, чтобы обесценить профессию или обидеть бедную марьванну. Наоборот. Просто хочется очистить эту деятельность от шелухи. Пока мы прячемся за мифом о «незаменимости», мы теряем время. ИИ действительно не заменит Учителя — с большой буквы. Того, кто является носителем смыслов, наставником, «значимым взрослым». Но ИИ катком пройдется по «урокодателям».

Чтобы не попасть под этот каток — нужно перестать конкурировать с машиной в том, в чем она заведомо сильнее (память, скорость, вариативность), и начать использовать ее в этих областях. При этом понимая, что вот это области, в которых ее нужно применять, а вот в тех, других — работает человек.

Поэтому возьму на себя окаянство попробовать сформулировать направления педагогической (и шире — образовательной) деятельности, где ИИ эффективен, где он становится не «убийцей» учителя, а его реальным оружием? Если, прочитав, увидите, что чего-то я не учел — буду признателен за развитие списка.

Первое. Конец «средней температуры по больнице»

Представьте, рождаются два младенца. Очевидно, что при одинаковых исходных данных (оба здоровы, розовы и жизнерадостны) уже через месяц их пути становятся различными. Персонализированными. У одного мама всегда рядом, рядом с другим постоянно шумят, курят и не дают спать... в общем, в их жизни ежесекундно происходит еще тысяча миллионов самых разных факторов. Через полгода, год — это совсем разные люди. А через 6-7 лет, когда в школу пойдут — ну что сравнивать...

И тут традиционная педагогика придумала массу «костылей»: индивидуализацию, групповую работу, репетиторство и всего остального, только чтобы хоть немного отказаться от блюда «вот вам всем один кусок — кусайте его — сколько можете — втридцатиром». Класс — это 30 разных вселенных. Аналоговый (ламповый) учитель физически не может выстроить 30 индивидуальных траекторий за 45 минут. Это невозможно биологически. ИИ может. Правда, роль учителю надо поменять: стать постановщиком задач, а не лектором. Учитель определяет цель и смыслы этого движения. И еще — учителю надо перестать заниматься контентом. Вообще. ИИ адаптирует контент — кому-то нужен текст, кому-то схема, кому-то видео. Кто-то усваивает тему за 5 минут, кому-то нужно 50 повторений. ИИ — это неустанный, занудный терпеливый тьютор, который объяснит в сотый раз, не повышая голоса.

И вообще ИИ способен на большее. Он реализует принцип скаффолдинга (от англ. scaffolding — строительные леса). Видя, что ученик застрял, алгоритм не дает ответ, а подстраивает «леса» — наводящие вопросы, подсказки, микро-челленджи. Ученик решает уравнение и ошибается в знаке. Что обычно делает учитель: зачеркивает, пишет «см. правило переноса», ставит тройку. Ученик думает: «Я тупой». Что делает ИИ: система видит ошибку и пишет: «Ты верно перенес Х, но посмотри на знак перед скобкой. Что происходит с плюсом, когда скобки раскрываются?». Ученик исправляет сам. Дофамин получен, урок усвоен. ИИ «тащит» ребенка в его «зону ближайшего развития» (привет Выготскому), предлагая задачи чуть сложнее, чем он может сейчас, но посильные с помощью.

Поэтому записываем. Пункт первый: Тотальная персонализация и адаптивный скаффолдинг.

Второе. Разрушение Вавилонской башни

Мы учим всех одинаково: «Откройте учебник, параграф 5, читайте». Мы только что неожиданно выяснили, что люди разные (см. п.1). Кто-то из детей — визуал, кто-то аудиал, а кого-то от сплошного текста просто тошнит. Учитель в классе работает как радиостанция на одной частоте: говорит много, показывает мало. Кто не настроился — тот не понял. И это не вина ребенка, это баг традиционной педагогики.

Берем ИИ и получаем универсальный переводчик смыслов. Он берет сухой текст параграфа и превращает его в инфографику, в подкаст или в «видеообъяснятор». Тот же Google Notebook LM позволяет загружать конкретные («одобренные») источники (тексты, ролики, целые сайты, аудиофайлы), объединять их в один «блокнот» и упаковывать в саммари, подкасты, видеопрезентации, квизы и ментальные карты — какие, зависит от промпта. Это биологическая адаптация контента под мозг конкретного ребенка. Обучение перестает быть трансляцией «говорящей головы» и становится многоканальной станцией.

Например. Тема «Отечественная война 1812 года». Обычный урок — все читают параграф. Петя спит, Маша рисует. Если приходит ИИ: Маша (визуал) получает интерактивную карту движения войск. Петя (аудиал) слушает сгенерированный подкаст «Интервью с Кутузовым» с фоновыми звуками пушек. Вася (кинестетик) проходит квиз-стратегию «Ты — Наполеон, твои действия?». Смысл один, входы разные.

Назовем умным словом. Пункт второй: Мультимодальная конвертация контента.

Третье. Зеркало для героя

Учитель — профессия одинокая, он часто варится в собственном соку. Мы закрываем дверь класса и остаемся один на один с тридцатью детьми. Никто не видит наших провалов, но и взлетов никто не ценит. Нам не с кем обсудить в полночь, почему урок «не зашел». Завуч? Он придет с проверкой, а не с помощью.

ИИ — это зеркало. Зеркало прекрасное плюс, что характерно, умное. «Придумай 10 неочевидных способов начать урок о „Войне и мире“». «Найди логические дыры в моем объяснении теоремы Пифагора». «Сыграй роль вредного ученика, который ничего не хочет делать». Здесь ИИ выступает как отражение, позволяющее учителю увидеть себя со стороны и усилить свою методику. Это не шпаргалка, это тренажер для педагогического мышления. Но еще он является не просто генератором планов или рефлексий (хотя и это он делает блестяще), а супервизором. Мы забыли сказать, что это зеркало честное. «Посмотри план, где я потеряю внимание детей?», «Почему они молчали на дискуссии?». Это переход от штамповки контента к реальному профессиональному развитию. Это тот самый собеседник, который нужен, чтобы расти, а не бронзоветь. В этом смысле упомяну динамично развивающийся сберовский «Ассистент преподавателя» — то, что он делает уже сегодня, процентов на 70-80 заменяет посещение компетентного коллеги по качеству обратной связи. Но коллега придет раз в год. А в «Ассистент» загружай уроки хоть по 6 в день.

Учитель загружает транскрипцию урока литературы. ИИ-анализ: «Коллега, вы говорили 38 минут из 45. На вопросы учеников вы ответили 4 раза, из них 3 раза — закрыто (да/нет). Рекомендую в следующий раз использовать технику „Вопрос-переадресация“, чтобы включить задние парты». Больно? Да. Потому что реалистично и основано на данных. Полезно? Невероятно.

Поэтому получаем пункт третий: Методическая поддержка и рефлексия.

Четвертое. Тренажер для жизни

Как научить ребенка спорить? Аргументировать? Не бояться ошибок? В классе на 30 человек каждому уделить время невозможно. К тому же, дети боятся: боятся оценки, боятся насмешек, боятся учителя. Страх убивает познание. А школу особенно дружественной средой назвать сложно.

ИИ создает «песочницу» — безопасную среду. Это интерактивный тренажер, где ученик может хоть 50 раз попытаться убедить виртуального собеседника в своей правоте. Без страха получить «двойку». Без страха выглядеть глупо. Ошибайся сколько влезет, пока не научишься. Урок английского или истории. Задача: договориться о скидке с лондонским торговцем XIX века. ИИ играет роль вредного торговца диккенсовской эпохи. Он использует сленг того времени, он грубит, он торгуется. Ученик потеет, краснеет, подбирает аргументы, но знает: это игра. Двойки не будет. Зато навык переговоров останется навсегда.

Пункт четвертый: Когнитивные и коммуникационные симуляторы.

Пятое. Сломать красную ручку

Пункт пятый: Автоматизация рутины и формирующее оценивание как доминанты обратной связи.

Традиционная проверка тетрадей — это вскрытие. «Пациент умер, причина смерти — незнание правил орфографии». Ученик получает работу, исчерканную красным, через три дня, когда ему уже все равно. Поезд ушел.

В кибернетике существует такой термин — «петля обратной связи». Странно, что я никогда не встречал его ни в одном учебнике педагогики. Потому что это «золотой стандарт» психологии обучения. Это цикл, в котором результат вашего действия возвращается к вам в виде информации, чтобы вы могли скорректировать следующее действие. Например, вы трогаете горячий чайник. Вы чувствуете боль (получили обратную связь). Вы отдергиваете руку (происходит коррекция поведения). В следующий раз вы берете прихватку. Проблема школы — в битой петле обратной связи.

Эссе по «Преступлению и наказанию». Обычно учитель забирает 30 тетрадей домой. Выходные потеряны. Дети получают проверенные работы через неделю, когда эмоции, если и были, то уже угасли. А если ученик пишет черновик в ИИ-систем?. ИИ тут же подсвечивает: «Твой тезис про „тварь дрожащую“ не подкреплен цитатой. Поищи в 3-й главе». Ученик дорабатывает. Учитель получает уже сильные работы и обсуждает смыслы, а не запятые. Нет, это по-прежнему работа ученика, но не случайная, а полученная в результате определенного процесса. Ученик исправляет ошибку до финальной сдачи. Это превращает ошибку из клейма в точку роста. А учитель освобождается от ночной каторги с тетрадями ради живого общения. Или я решил задачу — прошла неделя — я получил тройку. За эту неделю мой мозг уже удалил файл с решением в корзину. Оценка «3» через неделю — это не информация, а просто обида. Дети, воспитанные на мгновенных лайках, физически не способны учиться в системе с «лагом» в неделю.

Автоматизация проверки с ИИ меняет саму культуру оценки. Ученик загружает эссе, и нейросеть дает развернутую обратную связь мгновенно, пока мысль еще горяча.

Шестое. Радар настроений

Даже самый чуткий педагог не может одновременно сканировать эмоциональное состояние 30 детей. Мы часто замечаем проблему, когда ребенок уже перестал ходить в школу или ушел в девиант. Мы реагируем на пожар.

ИИ работает как невидимый радар. Анализируя цифровой след, он видит неочевидные паттерны. «Внимание: этот ученик перестал делать сложные задания», «Групповая динамика падает на темах по истории». «Обратите внимание на 8 „Б“. Последние две недели при переходе к теме „Тригонометрия“ время выполнения домашки выросло в 3 раза, а количество отказов от решения — на 40%. Они не ленятся, они просто перестали понимать. Нужно вернуться назад». Учитель видит это до контрольной, а не после шквала двоек. Это управление климатом. Мы получаем шанс вмешаться тогда, когда еще можно все исправить, а не когда уже поздно.

В нашем списке появляется пункт шестой: Предиктивная аналитика и управление климатом.

Седьмое. Достоинство по умолчанию

Инклюзия — это не пандус у входа. И не отдельный тьютор, который дышит в затылок. Это когда ребенок с дислексией, СДВГ или плохим зрением не чувствует себя «особенным» (в плохом смысле) на уроке.

AI делает среду адаптивной незаметно. Он может менять шрифты на лету для дислексика. Он делает саммари длинной нудной лекции для ребенка с дефицитом внимания. Он описывает картинки для слабовидящего. Технологии убирают барьеры, позволяя каждому учиться, сохраняя достоинство.

Седьмое: Инклюзия и нейроразнообразие. Хотя, возможно, это можно объединить с пунктом 1, с персонализацией.

Восьмое. Спарринг-партнер

И последнее (пока последнее). Восьмое. Академически назовем: ИИ как эпистемический партнер.

Самый большой страх учителей: «Они всё спишут у ChatGPT и перестанут думать». Но проблема не в ИИ, в качестве заданий. Во-первых, глупо не списать, если тысяча человек до тебя это уже делали (или тоже списали). Во-вторых, глупо думать, что репродуктивное по своей сути задание думать научит. Да, если мы даем задания, на которые можно ответить копипастом, такие задания надо именно списать и не забивать себе голову.

Но если мы делаем сам ИИ объектом изучения, все меняется. Мы используем ИИ как спарринг-партнера. «Нейросеть написала эссе — найди в нем три фактические ошибки». «Докажи алгоритму, что он не прав». «Какие аргументы привел ИИ в защиту своей версии и приведи свои». Например, урок обществознания. Задание: «ИИ написал аргументы „за“ смертную казнь. Ваша задача — разбить эти аргументы, найти логические ошибки и манипуляции статистикой». Класс превращается в детективов. Они не зубрят параграф, они побеждают робота своим интеллектом. Мы учим детей не потреблять информацию, а верифицировать её. Мы учим их задавать вопросы (промпт-инжиниринг) — а это, мне кажется, лежит близко к верхним этажам пирамиды Блума.

Занавес. Субъектность против алгоритма

Резюмируя. Опасность не в том, что ИИ станет слишком умным. Опасность в том, что мы согласимся быть глупыми. Если учитель работает как плохой ретранслятор — его нужно заменить. И его заменят. Это вопрос экономической и этической целесообразности. Но если учитель берет ИИ в руки как инструмент своего творчества, он переходит в другую лигу. Он использует магические артефакты не потому, что он слаб, а потому, что его цель — высока. Извините за пафос:)

ИИ в образовании продуктивен только тогда, когда у руля стоит сильный субъект. Учитель, который знает, зачем он вошел в класс. А как лучше донести информацию — пусть подскажет нейросеть.

Поэтому давайте перестанем защищать «душу», путая ее с «душком», и начнем вкладывать ее туда, где она действительно необходима: в живое человеческое общение, освобожденное от кабалы рутинного труда и фигни, которую часто называем «душевностью», путая ее с духотой.

Просьба. Даже две

У меня к прочитавшим есть два вопроса.

Первый. К тем, кто с ИИ реально имеет опыт работы, а не кликушествует.

Саммаризируем список еще раз:

Считаете ли вы, что предложенная типология из 8 пунктов исчерпывающа? И что можно добавить?

И второй. А что, собственно, остается учителю, когда он при помощи ИИ все сделал? Я говорю именно об учителе в его ключевой — образовательной — деятельности, когда он должен научить детей, т. е. привести к конкретным образовательным результатам. Убираем в сторону воспитательную работу, поведение классного руководителя, школьного психолога и других специалистов. Только педагогический процесс!

Если все описанное мы делегируем ИИ — что реальное точно остается? Только пожалуйста — без «духовности» и прочих сектантских воззваний.

Поговорим?