О войне
Как часто в детстве говорили, у нас не было ни одной семьи, мимо которой прошла та война, не задев ее. Мой дед всю блокаду провел в Ленинграде, будучи главным конструктором Балтийского завода, бабушка с моим отцом и дядей была в Коканде, в эвакуации. Хоть никто не воевал на фронте, но вкус войны почувствовали и они. Множество знакомых, подавляющая часть из которых уже умерла, знали о войне не понаслышке. И я с детства был окружен рассказами о ней.
Странные вещи творятся на свете. Я был октябренком, пионером, к нам в класс многократно приходили ветераны (тогда еще — бабушки и дедушки одноклассников), мы читали книги о том времени. Володя Дубинин, Лиза Чайкина, Олег Кошевой, Зоя Космодемьянская, Леня Голиков — у людей 30-летних и старше эти фамилии, может, и вызовут память о детстве, а более молодым не скажут ничего. И времени вроде не так много прошло, но такое впечатление, что за эти десять лет будто отрезало у людей память. Что такое для сегодняшних 10-15-летних Великая Отечественная война? Пустой звук? Что-то рядоположенное Куликовской битве, Полтаве или Бородину — типа что-то такое в истории было, но жутко давно...
Недавно выяснил, читая c 8-классниками «Собачье сердце», что для них серьезную проблему представляет атрибутирование такой даты, как 1917 год. Дело не в том, как ее называть — Великой Октябрьской Социалистической революцией или большевистским переворотом. Проблема в том, что это для них пустой звук. Я тогда спросил: а что случилось 22 июня 1941 года? Меня встретило долгое молчание и робкий вопрос: война началась, что ли? От этого «что ли» я похолодел. Ничего не знают. И тут проблема не в образованности или серости, они просто как-то живут вообще вне этих событий.
Хотя что тут странного? Те, кто мог что-то рассказать о войне, почти все умерли. Время идет, приходят новые реалии... Стоп! Так нельзя! Можно ничего не знать о революции, коллективизации, ГУЛАГе, о Чехословакии 68 года, об Афгане, наконец. Но не помнить о той войне нельзя. Мы же не забываем о своих родителях, несмотря на все жизненные перипетии — первопричина в том, что без них нас с вами просто бы не было. А чем отличается война в этом смысле? Помните, был такой старый фильм «Я родом из детства»? Так вот, перефразируя название, мы все родом из той войны. Если бы ее не выиграли, то было бы реализовано намерение Гиммлера: в 1946 году отправить 60 млн. славян за Урал на переработку — на мыло и пуговицы. И тогда не было бы ничего. У нас мало кто задумывается (я не беру в расчет историков), почему у нас было всего две Отечественные войны — в 1812-м и в 40-х годах ХХ века? Остальные как-то по-другому названы, но не «отечественные». Но в том и дело, что так может называться только война, в ходе которой под угрозой оказывается само существование страны, культуры, языка, самого этноса. Проигрывать такие войны нельзя, ставки слишком высоки. И мы их, слава богу, не проигрывали. Доказательство — наша жизнь.
Я не хочу опять топтаться на больных мозолях нынешнего положения ветеранов, которых столь мало осталось. Неделю назад сам слышал по радио, как какой-то очередной бюрократ распинался о «достижении»: по случаю Дня Победы выдать всем ветеранам по 150 (!!!) рублей. Отметили, уроды! Лучше бы уж просто в лицо плюнули — суть та же, а времени и мороки меньше. Представляю толпящихся для получения этих копеек 80-летних стариков, которым надо стоять в очереди... Мрачно.
Сегодня практически весь день просидел перед телевизором — по всем программам показывали старые фильмы про войну: «Судьба», «На всю оставшуюся жизнь...», «В бой идут одни старики», «Отец солдата», «В августе 44-го». Совсем не пожалел о проведенном времени. Особо запомнился фильм 2000 года о современной войне — чеченской. Называется «Звездочка моя ненаглядная». История парня, оставшегося калекой, его возвращения к жизни, совершенного благодаря любви девушки, которая хотела видеть его своим мужем. Может, не самый выдающийся фильм, но страшный и одновременно добрый, оставляющий теплое чувство.
В перерывах между фильмами в выпуске новостей пришло сообщение о взрыве в Каспийске. 41 человек погиб, около 100 в больницах. Я не говорю о том, что взрывать людей — преступление, что среди погибших были дети, что устраивать теракт в ТАКОЙ день — преступление вдвойне. Но! В числе убитых оказались два ветерана Великой Отечественной. Нечего сказать, никаких слов не хватает. Люди прошли рядом со смертью четыре страшных года, натерпелись такого, что ни одному из ныне живущих и не снилось, прожили трудную жизнь (в России легкой не бывает), вышли в СВОЙ день, единственный в году, с самым ценным, что у них есть — медалями и орденами — и... взорвались. Страшно, до боли страшно...
День Победы сегодня приобрел еще один смысл — осуществлена полная победа над памятью о прошлом. Появляется мразь, которая может взорвать колонну людей 9 мая, бритые подонки под бездействие милиции объявляют праздником 20 апреля, «поколение пепси» не знает о войне ничего. Мы гуманны, либеральны и толерантны. Иваны, родства не помнящие.
Сегодня вечером я выпью 50 грамм в память о тех многих и многих чужих мне людях, которые когда-то за меня, будущего и незнаемого ими, ложились на полях, гибли от голода, умирали в плену. И мне не стыдно плакать, когда я слышу: «... нам нужна одна победа, одна на всех, мы за ценой не постоим...»
Вечная память вам, глубокий поклон и извинения за потомков...
9 мая 2002 года
