Борьба с иноверцами в сегодняшней ситуации перестает быть фактом только поэтическим. Это уже проблема общественная и, если хотите, нравственная. Кинчев — неглупый человек, он лучше кого бы то ни было представляет себе контингент сегодняшних алисоманов, мягко говоря, не обезображенных толерантностью. И как они воспримут эти слова, которые элементарно можно интерпретировать как призыв, он тоже должен понимать. И если понимает, то это по меньшей степени непорядочно — строить свою карьеру, имидж на социально опасном материале. Кроме того, это уже попахивает неприкрытым шовинизмом и воинствующим национализмом.

Последний путь наверх Дэниэла Балинта, еврейского юноши, нациста и антисемита — не сообразное умершему восхождение души к Богу. Дэнни идет бороться с Богом, ощущает в себе силы на этот поединок и рассчитывает на победу. Если он выиграет этот поединок, то в конце ему будет дано имя «Израиль», что для него означает — вновь стать евреем.

Как часто в детстве говорили, у нас не было ни одной семьи, мимо которой прошла та война, не задев ее. Мой дед всю блокаду провел в Ленинграде, будучи главным конструктором Балтийского завода, бабушка с моим отцом и дядей была в Коканде, в эвакуации. Хоть никто не воевал на фронте, но вкус войны почувствовали и они. Множество знакомых, подавляющая часть из которых уже умерла, знали о войне не понаслышке. И я с детства был окружен рассказами о ней.