Тег: личное
Сегодня год, как не стало папы. Текст о нем я так и не написал (наверное, время не пришло). Сделал небольшой ролик на песню Вадима Егорова.
В этот день ровно 50 лет назад ночью на неосвещенной дороге под Зеленогорском разбился мотоциклист. Он был без шлема: то ли в то время шлем был необязателен по правилам, то ли не носил — неизвестно. Говорили, что в темноте был шлагбаум без огней. Или вылетел с дороги… Мотоциклиста звали Юра, Юрочка, Юрий Павлович Гуревич. Через четыре месяца ему должно было быть 24 года. Это был мой дядя, папин старший брат. Прошло полвека, но и сегодня отсвет этой трагедии не исчерпан полностью.
Рак легких. Три метастаза в голове. Лег 25 ноября. Вчера — 9 января 2009 года в 17 часов 30 минут — умер. В один момент. Я еще напишу потом текст «Мой папа». Не сейчас. Сейчас — каким я его помню. Несколько фотографий. Это папа, который очень мой.
«УМБСКИЙ СЕКСТАМЕРОН, ИЛИ СКАЗ О ПОРУГАННОМ ЧЕ, ЗЛОДЕЕ ГЛАФИРЕ, ХИТРОУМНОМ ПРОСТОДИМЕ, МНОГОМУДРОМ СУКЕ-ПАТРИ, НЕПОНЯТНО ЗАЧЕМ УБИЕННОЙ ИРИНЕ, ЗАНЯТНОЙ МАРИО, МОЛЧАЛИВОМ ПТАХЕ, ОСТОРОЖНОМ АНТОНЕ И АДМИ-ДЕБИЛЕ»
И в очередной (уже не помню, какой) раз кто-то далекий от всей этой тематики спросил: «Ну куда идете? Лето же! Хоть и южное побережье, но все же Кольского полуострова! Ночью до 2 градусов тепла?!?! Постоянно в воде? 80 кг ноши на 1,5 несуна? Сутки в плацкартном вагоне? Куда? Зачем?» И опять пришлось отвечать.
5 января после продолжительной болезни в возрасте 74-х лет умер доктор педагогических наук, профессор, член-корреспондент Российской Академии образования (РАО), заведующий кафедрой методики преподавания русского языка и литературы РГПУ им. А. И. Герцена Владимир Георгиевич Маранцман. Но все эти регалии — не самое важное. Вчера, на похоронах, я думал и понимал другое.
Коллега по моей просьбе перегнал в MPEG-4 многие годы стоявшую на полке VHS. На ней был записан мой урок по Чехову в 10 классе, который я проводил на студенческой практике, фактически впервые выйдя на аудиторию. Точной даты нет, но определенно это февраль 1997-го. Почти 10 лет назад. Наверное, это 4-й или 5-й урок в жизни вообще.
Вести из прошлого посетили. Году в 1989-м услышал я летом весьма бодрую музыку мало кому тогда известной группы «Scanner» — на какой-то заезженной кассете. Себе переписал, радовался до затирания головок магнитофона. Был только один альбом «Hypertrace»- 1988-го года, музыка специфическая и «на-любительская» — speed-metal. Тематика: герои, планеты, звезды, всех победим. На 14 лет — самое ура.
Пятого марта был я на одном концерте — играл известный в узких кругах Павел Фахртдинов, молодой человек 23 лет от роду. Из Москвы, точнее, из Электростали. Впечатление действительно потрясающее. У «Зимовья Зверей» была строчка: «И вижу тени — Башлачев и Пушкин ждут третьего на призрачном снегу...» После концерта было впечатление, что этот третий появился.
Ушел из школы. В никуда. Насовсем. Больше работать не буду. Не хочу больше. Перегорел. Входить в класс, когда ты пуст и ничего не несешь в себе, нельзя — что-то очень важное, что было все эти годы, уменьшалось-уменьшалось и постепенно совсем исчезло. Может, выбили, может, само исчезло — не знаю. В такой ситуации продолжать работу в школе, возможно, бессмысленно, а может, и непорядочно.
Передо мной лежит готовый диссер. Принципиально другой текст. Тема: «Методико-литературный Интернет-сайт как пространство диалога науки и школьной практики». 306 страниц… 296 пунктов библиографии… 79 единиц Интернет-глоссария, оформленного в виде приложения… Четыре года работы, положенные часы, дни, недели, месяцы… Результат усилий многих людей, помогавших мне в этом…
Пересказывать содержимое постов я тут не буду, думаю, что целый ряд людей с большим интересом проведет за их чтением немало времени. На сегодня автором уже поднято немалое количество интереснейших тем — кубик Рубика, пионерский галстук, фильм «Гостья из будущего», В. Цой, Чернобыль, пионерлагеря, пепси-кола, дискотеки, Катя Лычева и Саманта Смит, школьная форма, эмиграция и другие. Говорить о том, что чего-то нет или что надо было поднимать совсем другие темы, думаю, некорректно — у каждого был бы свой круг воспоминаний, а что-то осталось бы малозначимым. Другое дело, что все перечисленные понятия волею судьбы стали для родившихся в 70-е годы своего рода культурными артефактами — закрепленными чуть ли не на подсознательном уровне застывшими моделями.
Многие согласятся, что мат снимает боль (не только физическую), спасает от уничтожения хрупкие предметы, попадающие в неудачный час под руку, помогает несколькими фразами в краткие сроки установить тесный эмоциональный контакт — в общем, делает много хороших и полезных дел...
Мне в детстве повезло — у нас дома была достаточно большая библиотека. Мой папа (потомственный кораблестроитель), озабоченный развитием отпрыска, покупал множество самых разных книг. Правда, подавляющее большинство их было по математике, физике и смежным областям, он же не подозревал, что вырастет отщепенец-филолог:-) Но с раннего детства книжные шкафы действовали на меня магическим образом — я часто рассматривал стоящие в шкафу корешки собраний сочинений, какие-то издания открывал и пытался читать. Что-то мне как бы случайно подсовывали — отчасти таким во многом неорганизованным образом проходило воспитание.
Помните цветаевский сборник «Мой Пушкин»? Странное, с одной стороны, название, с другой же — понятное. Пушкин — он действительно у каждого был свой. Предположу, что для людей, которым сегодня около 30 или более, очень понятным будет и словосочетание «Мой Высоцкий». Пусть и жил человек далеко от Москвы, пусть не видел живого ВВ, но слышал песни, смотрел фильмы, думал об этом человеке. И мне кажется, что такого рода воспоминания — достаточно дорогая и ценная «история повседневности», которая тоже составляет некий культурный пласт.
Стоять на карнизе окна с решимостью прыгнуть вниз из-за бессмысленности жизни; мчаться ночью на мотоцикле без фары на скорости 110 км/ч (какие, к черту, шлемы?); пить водку тогда, когда от одного вида этой сивухи уже тошнит, но ведь иначе пацаны уважать перестанут; дать в морду какому-то парню, который не так на НЕЕ посмотрел; быть готовым подарить ЕЙ целый мир, но не иметь рубля на гвоздику... Через это пройти пусть не НАДО, но СТОИТ.
Мир коленопреклоненно пал ниц: вышел Warcraft 2. Сколько ночей было просижено перед 14-дюймовыми мониторами 486 машин (или первых пентиумов)! Никто не догадывался ни о читах, ни о хоткеях, народ постепенно осваивал строительство казарм, плавал на черепахах-подлодках, развлекался blizzard`ом… Но компьютерный IQ был совершенно дубиноголовый: он отстраивал в разы превосходящие по объемам и количеству юнитов колонии и терпеливо ждал, пока его вынесут, ограничиваясь мелкими атаками-тычками. И не будь multiplayer`a, наверное, все бы закончилось сравнительно быстро. Но сетевые баталии продлили жизнь второго Крафта, отправив его, простите за патетику, в бессмертие.
«Юго-Запад» выпустил всего один альбом (при этом безымянный), играли они на каких-то на редкость дешевых инструментах, с вокалом были очень серьезные проблемы (пели-отрывались трое из четверых участников группы), запись на многократно переписанных кассетах была то понятной, то совершенно неразборчивой на слух. Но при этом без малейшей раскрутки (слова «promotion» в 90-м году не существовало) группа стала поистине культовой — в определенных кругах, естественно. Знание текста было определенным кодом принадлежности «свой-чужой»: когда один начинал фразу: «если мы наденем теплые вещи», а другой ее продолжал: «можно будет погулять стаей», это было свидетельством того, что через пять минут эти люди найдут общий язык. Кроме того, при всех аудиоогрехах, это звучало АБСОЛЮТНО ЧЕСТНО.